ЗАЯВЛЕНИЕ

Отправлено заказным письмом с уведомлением в отделение милиции № 83 Пресненского ОВД г. Москвы

ЗАЯВЛЕНИЕ

20 октября с.г. мой знакомый Левин Александр Викторович предложил мне встретиться для разговора.
Встреча состоялась на следующий день, в пятницу, 21 октября, в клубе
«Реставрация» (Леонтьевский пер., 7) в 17-00. Вскоре к разговору присоединилась моя жена, Чубарова Людмила Александровна (предварительной договоренности с Левиным об этом не было).

Г-н Левин объяснил необходимость нашей встречи своим желанием донести до меня озабоченность и недоумение неназванных им сотрудников Администрации президента Российской Федерации в связи с моим выдвижением кандидатом в депутаты Государственной думы.

Свою осведомленность о настроениях в президентской администрации Левин объяснил контактами с этими людьми: будучи продюсером программы
«Реальная политика» (телеканал НТВ, ведущий Глеб Павловский), он, по его словам, регулярно с ними общается.

Более подробно Левин пояснил следующее:
- неназванные им сотрудники президентской администрации терпели и готовы терпеть меня дальше как журналиста, но считают, что политика является
«их полем», на которое категорически «нельзя заходить без их разрешения»;
-
что если я решил заняться политикой, то должен войти в контакт с этими людьми и начать «договариваться, как делают все»;
-
что лично ко мне его собеседники относятся неплохо, но мои дальнейшие действия вне этих договоренностей будут рассматриваться ими как «нарушение правил игры», влекущее за собой ответные действия.

На мою просьбу уточнить, что имеется в виду под
«ответными действиями», г-н Левин пояснил, что в президентской администрации, по его мнению и мнению его неназванных собеседников, есть люди, которые в этих обстоятельствах способны пойти на уголовные действия в отношении меня и членов моей семьи (в качестве примера было приведено возможное автопроисшествие с участием моей жены).

На мой вопрос, не является ли наша встреча выполнением просьбы его знакомых из Администрации президента, г-н Левин ответил отрицательно, объяснив свои действия исключительно обеспокоенностью за мое будущее и будущее моей семьи.

Считая опасения г-на Левина небезосновательными, а произошедшее
- прямой угрозой, которую я оцениваю как реальную, прошу правоохранительные органы обеспечить безопасность меня и моей семьи, а также разобраться в случившемся.

Меня интересуют ответы на два вопроса:
1. Кто именно из сотрудников Администрации президента РФ высказывал в разговоре с г-ном Левиным соображения о том, что мое выдвижение в депутаты является
«нарушением правил игры» и в интересах моей безопасности я должен начать с ними о чем-то «договариваться»?

2.
Кого именно имели в виду собеседники г-на Левина, говоря о наличии в Администрации президента РФ людей, способных пойти на «ответные меры» уголовного свойства в отношении меня и членов моей семьи?

Виктор Шендерович,
24 октября 2005 года

Александр Левин:

Да, действительно, у меня состоялся разговор с Шендеровичем. До недавнего времени мне казалось, что мы дружим с Виктором. Мы неоднократно с ним встречались, извините, играли на бильярде и, собственно говоря, встретились и в этот раз в клубе, куда мы обычно ходим. Но при этом у нас с ним действительно состоялся разговор, это был частный разговор, который никоим образом по смыслу не соответствует тому, что он сейчас пересказывает. Я поинтересовался у Шендеровича, с какой целью он идет в политику. Он сказал, что он рассматривает это как продолжение публицистики, что он идет туда исключительно с провокативной целью, то есть проверить, что называется, власть на вшивость, сколько людей готовы проголосовать против этой власти. Вполне убедительная позиция. Дальше у нас с ним состоялся разговор на тему "власть и оппозиция". Я ему доказывал на примере ушедшего недавно из жизни Александра Николаевича Яковлева о том, что реальная оппозиция в России, как правило, - это все-таки оппозиция внутри власти, и что та оппозиция, которая во вне власти, она крайне редко и в основном в очень экстремальных ситуациях имеет возможность придти к реальной власти. Я ему объяснял мою точку зрения на то, что политика - это некий замкнутый элитарный клуб, в котором существуют определенные внутренние договоренности. И так далее. Я ему объяснял, что это жесткий клуб, что там свои законы. Но это был в принципе разговор о власти и об устройстве власти в России, как я его видел. Это никоим образом не соотносилось с Шендеровичем, который идет в Думу. Мне чрезвычайно обидно на самом деле, что, во-первых, абсолютно без спроса это все разнесено. Во-вторых, что ради этой паршивой машины с мигалками и кресла в Охотном Ряду человек способен предать все - многолетнюю дружбу, какое-то уважение к приватности разговора и так далее.

Я позвонил Шендеровичу, когда мне зачитали весь этот текст, сказал, что я его вычеркиваю из разряда порядочных людей, руки ему не подам. Собственно говоря, на этом точка. Я ему упоминал и Машерова, и разного рода прочие неприятности, случавшиеся, мягко говоря, с политиками. Это я ему просто обосновывал свой тезис о том, что политика - вещь жесткая. Он меня несколько раз спрашивал, являюсь ли я чьим-то посланником и есть ли какой-то месседж в моих словах. Несколько раз. Я ему говорил: "Акстись. Посмотри на меня. Станет ли вообще кто-нибудь когда-нибудь через меня передавать?"

Виктор Шендерович:
По мнению Александра Левина, я предал десятилетнюю дружбу с ним ради того, чтобы увеличить свои шансы на машину с мигалками. Непонятно, как он со мной, таким мерзавцем, дружил, ради чего. Это, можно сказать, без комментария.

Должен сказать по сути дела. Разговор шел в присутствии моей жены. Она тоже давно знакома с Александром Левиным, мы даже работали вместе. Никакого теоретического разговора не было. То есть, конечно, они были, некоторые отходы в сторону от главной темы, но разговор прямо соотносился с моим выдвижением в депутаты. Это не был отвлеченный разговор о судьбах русской демократии. Это был разговор о том, что я без спроса, что я нарушаю правила и что люди, с которыми он общается, он чувствует их напряженность, их недоумение по поводу моего выдвижения, что, по их мнению, я нарушаю правила, что на эту поляну без спроса заходить нельзя.

Да, дейсвтите6льно, я прямо спросил, является ли он посланником. Он ответил, нет, - и это отражено в моем заявлении в милицию. Разговора о Машерове никакого, к слову говоря, не было. Автокатастрофа была упомянута вполне конкретная, с участием моей жены, про Машерова слова не было. Безопасность моей семьи находилась в прямой причинно-следственной связи с моим поведением, с моей способностью пойти к ним и начать договариваться об условиях, на которых я вхожу на это политическое поле. Честно говоря, в связи с тем, что речь идет о жизни и здоровье моей семьи, меня мало интересуют моральные оценки господина Левина в мой адрес. Меня гораздо больше интересует, чтобы он, как добропорядочный и приличный человек, просто как гражданин, имеющий представление о законе, рассказал (я надеюсь, что милиция у него этим поинтересуется), что за люди такие в президентской администрации общались с ним, в ком он увидел раздражение и настороженность в связи с моим выдвижением в кандидаты в депутаты. Кто в разговоре с ним, даже если он не был посыльным, а просто, откуда он почувствовал, что моей семье угрожает опасность. Об этой опасности он говорил неоднократно и конкретно. Кого имели в виду эти люди, когда говорили и он говорил, что в администрации президента есть разные люди, в том числе способные на уголовщину, на эти ответные действия, вроде автокатастрофы или каких-то других неприятностей. Меня гораздо больше сейчас интересует, извините, его показания, а не его моральная оценка.

В моем заявлении, которое легко обнаружить в Интернете, роль господина Левина в этой истории сформулирована достаточно обтекаемо и с презумпцией невиновности. Там дважды упомянуто, что он не был посланником, по его собственным словам, что причиной его действий была обеспокоенность за меня и мою семью. Из его нынешних комментариев я вынужден сделать дальнейшие выводы о его роли в этой истории. И вынужден констатировать, что, судя по всему, судя по тому, как он прокомментировал и как он среагировал на произошедшее, следует просто констатировать, что он был посланником от бандитов, которые делали мне непристойное предложение. Насколько он это осознает, насколько он был использован или насколько это было эмоционально сделано, это вопрос не ко мне, а к нему, но уже этот вопрос я ему задавать не буду, поскольку у меня случилось такое несчастье, я вычеркнут из числа друзей этого человека. Но меня, повторяю, интересуют не моральные оценки, а показания. Я надеюсь их услышать.
ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ, "СВОБОДА"
24.10.05
ЕСТЬ COMMENT
ЧТОБ Я ЗНАЛ
V ОБЪЁМЕ
ФОТОВЫСТАВКА
ПЕСНЯ ГОДА
ТВОРЧЕСТВО
в кавычках
ГБ
ШЕНДЕРОВИЧУ СТАЛИ УГРОЖАТЬ
коллаж ej.ru
Сайт управляется системой uCoz